Рассказываем об открытиях в биографии и творчестве Александра Сергеевича Пушкина, которые сделал Валентин Берестов.
Чего не знал великий Пушкин?
Не знал он ни одной частушки,
Не видел ни одной матрёшки
В их лакированной одёжке.
Берёзу символом Руси
Не звал он, Боже упаси.
Она при нём для этой роли
Не подходила. Ей пороли.
Это забавное ироничное стихотворение называется «Пушкиноведение», а написал его Валентин Берестов – тот самый, автор детских стихов «Про машину», «Как хорошо уметь читать!», «Любили тебя без особых причин…». Валентин Дмитриевич не считал себя только детским поэтом, он серьёзный и глубокий лирик, а ещё – тонкий исследователь.
Его стихи нередко сравнивают с пушкинскими, а сам Берестов безмерно любил Пушкина. Он отыскал два неизвестных стихотворения Пушкина… в собрании сочинений самого Пушкина. Якобы
записанная Пушкиным в Михайловском песня «Как за церковью, за немецкою…» оказалась его собственным стихотворением.
Как за церковью, за немецкою,
Добрый молодец Богу молится.
— Как не дай, Боже, хорошу жену —
Хорошу жену в честный пир зовут,
Меня, молодца, не примолвили.
Молоду жену – в новы саночки,
Меня, молодца, — на запяточки.
Молоду жену – на широкий двор,
Меня, молодца, — за воротички.
Ученик Берестова Андрей Чернов рассказывал: «Это очень страшные стихи: «честной пир» — царский. Когда «молоду жену» Наталью Николаевну звали в Аничков дворец, Пушкина нередко забывали «примолвить». Или же он, как арап на запятках кареты, провожал жену лишь до дверей, поскольку выяснялось, что поэту (и только ему одному!) не сообщили форму одежды».
А вот что пишет Андрей Чернов о втором открытии Берестова: «Ещё одну, тоже не народную, а пушкинскую, песню Берестов обнаружил в собрании, переданном Пушкиным Киреевскому. И блистательно это аргументировал, разрешив заданную самим Пушкиным загадку: мол, разбери, что поёт народ, а что смастерил я сам. Над этой загадкой ломали голову и Киреевский, и многие поколения пушкинистов. Берестов же выявил единственную песню, которую нельзя спеть на одну мелодию. И оказалось, что песня «Уродился я несчастлив, бесталанлив…» именно «составлена» из образов и мотивов всех прочих».
Третье открытие Берестова – реконструкция пушкинского стихотворения, вторую часть которого знают, наверное, все:
О нет, мне жизнь не надоела,
Я жизнь люблю, я жить хочу,
Душа не вовсе охладела,
Утратя молодость свою.
Еще хранятся наслажденья
Для любопытства моего,
Для милых снов воображенья,
Для чувств, [для естества] всего.
О сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух,
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель…
А ещё Берестов открыл русскому читателю мир пушкинского детства. О раннем, долицейском, детстве поэта долгое время сведения были отрывочными. Некоторые исследователи полагали даже, что детства у Пушкина и вовсе не было. Валентин Берестов попытался реконструировать этот период жизни Пушкина. Он исследовал детство Александра Сергеевича бережно и тактично, выискивая упоминания о нем в пушкинских стихах, в черновиках и письмах, в воспоминаниях современников. Результатом исследований В. Берестова стала книга «Ранняя любовь Пушкина».
Фрагменты этой книги можно найти в сборнике литературоведческих работ Берестова «Пробудить гениальность», который есть в фонде Гайдаровки. О том, как связаны для Пушкина понятия «детство» и «счастье» и было ли его детство счастливым, какой образ детства создал он в своих произведениях – узнаете, познакомившись с книгой.
И в завершение – ещё одно «пушкинское» стихотворение Берестова, короткое и невероятно ёмкое.
Если верить Пушкину
Важен опыт невесёлый.
Но, быть может, прав поэт:
Горе — жизненная школа,
Счастье — университет.
